Previous Entry Share Next Entry
Коллаж Пригова в музее Людвигсфорум в Аахене
nemankurt
Пустой и довольно темный музейный зал. С белыми стенами. Последний в череде залов. Тупиковый. По диагонали от входа, почти в углу, единственное, что в этом зале имеется, - стеклянная витрина с заключенной в ней композицией из жестяных консервных банок. Как видно, когда-то содержавших икру заморскую, баклажанную. Лишь одна из них - маленькая жестянка из-под диафильма. Банки обклеены плохого качества бумагой со слепым машинописным текстом, разворачивающимся сверху вниз по спирали вокруг банки, как бы наматываясь на нее, как проволока на катушку. Чтобы его прочесть, нужно раз десять обойти вокруг витрины, пока голова не закружится. Как и положено концептуальному произведению, главное в нем - текст. А текст, разумеется, по-русски. То есть для европейского зрителя это произведение абсолютно не читаемо, герметично, непроницаемо, как какое-нибудь алхимическое изображение. Его можно описать снаружи, но интерпретировать невозможно.
Меня совершенно поразило ощущение одиночества, заброшенности и неприкаянности, вызываемое не столько самим произведением московского концептуализма, сколько его нахождением в этом месте, где никто не в состоянии его прочесть и сколько-нибудь адекватно воспринять. Да еще его содержание под стеклом, как в безвоздушном пространстве, усилило заряд безнадеги, который оно несет и само по себе. Увидь я его в Москве, вряд ли бы оно произвело на меня столь сильное впечатление.

Коллаж Дмитрия Пригова "Пять банок". 1975




На банке с портретом Ленина - первая строфа "Евгения Онегина".
Большая банка с круговым текстом содержит иронический центон, отражающий мешанину классических цитат из школьной программы и идеологических штампов, наполнявших голову советского обывателя и составлявших основной фон советской жизни:
"Когда я итожу то, что прожил, и вспоминаю, что жизнь дается один раз, чтобы можно было учиться, учиться и еще раз учиться, как это делал Горький - Шекспир современности, понявший, что тот, кто поет не с нами - тот против нас, а, следовательно, его уничтожают, потому что все-таки она вертится назло надменному соседу, добитому в его собственном логове, где все так запроданы, что не перекупишь, а ведь у советских собственная гордость".

Текст, накрученный на маленькой жестянке из-под диафильма, под титлом "Мир маленького человека":
"Мир маленького человека наполнен теми же радостями, что и мир большого человека - семьей, работой, борьбой за мир, за разоружение Америки и стран Западной Европы, переживанием за несчастных безработных, которых у нас не существует, благодаря более прогрессивной системе производства, порождающей оптимистичное мироощущение и веру".






?

Log in